Вячеслав Бахмин. Чтобы было человеческое достоинство, человек должен быть гражданином

У нас высокий порог терпимости ко всему, и к насилию тоже. Среди прочего это связано с тем, что большинство людей считает, что изменить ничего нельзя. Почему такая реакция на любое насилие и грубость? Потому что даже если я буду по-другому реагировать, всё равно ничего не изменю. Остается как бы минимизировать последствия – это максимум на что человек в этих условиях готов. То есть, чтоб не так плохо было, как могло бы быть – это уже «хорошо».

Для того, чтобы противостоять насилию, нужно то же самое гражданское сознание. Первое – понимание, что мы можем что-то изменить. Для того, чтобы было человеческое достоинство, человек должен быть гражданином. Он должен, в первую очередь, себя осознавать как личность, у которой есть какие-то – опять слово «права», но на самом деле своя территория, свое рrivacy и так далее. Он должен это ощущать. Ощущать это может человек, который рефлексирует, который про это думает, у которого есть собственное мировоззрение. Кстати, у большинства людей нет мировоззрения, вообще. То есть то, что сказали по телевизору – это и есть его последнее мировоззрение, и это страшно, это значит, что происходит манипуляция. Манипуляция общественным мнением, манипуляция обществом. Чтобы этого не было, надо проходить тот самый путь от человека-обывателя к человеку-гражданину, потому что вместе с этим рождается достоинство человеческое. Оно возникнет по дороге, даже если его нет в начальной точке.

Вот почему – возьмем семейное насилие, муж бьет жену – я не думаю, что ей нравится, хотя есть, наверное, такие, кому это нравится и кто считает, что «бьет значит любит», как в известной нашей поговорке, но большинству это, конечно, не нравится. И дальше она думает, а что сделать? Можно заявить в милицию, которая ещё скажет, что сама виновата, а может и посадить мужа. А если его посадят, то на что я буду жить, он хоть какие-то деньги приносит в дом… И так далее, так далее. Там есть своя логика, поскольку люди в России сильны тем, что мы вообще-то столько всего пережили и можем пережить ещё того, что, вероятно, другая нация и страна не выдержит. Но ведь не в этом состоит наша жизнь, чтобы и дальше переживать всё самое худшее, мы и так являемся прекрасным, замечательным отрицательным примером для многих других стран.

Вот известный феномен, что люди, прошедшие войну или лагерь, живут дольше, потому что их организм и их человеческая сущность закалились в этом – если они это пережили, то они могут прожить дольше, несмотря на все сложности. В нашей стране народ за эти десятилетия так закалился, что то, что убило бы других, нас не убивает. И обратная сторона этого – терпимость. Другой просто этого не выдержит, и он либо сорвется, либо начнет кричать, какие-то права свои отстаивать – это нормальная человеческая реакция. А вот эта терпимость и то, что мы так много пережили – здесь есть одна сторона позитивная, а другая негативная, и её надо преодолевать. Я же не говорю, например, что война – это хорошо, и что все хотели бы воевать всю жизнь. Я просто говорю, что если она случилась, то люди, пережившие это, становятся сильнее. То, что не убивает, делает нас сильнее – это же известная вещь.

Все эти разговоры о том, что той или иной нации присущи определенные черты, и вы чего не делайте, всё равно она пойдет по этой колее, только чуть-чуть сдвинувшись, и опять пойдет… Вот это всё чушь, на мой взгляд, полная чушь. И есть яркие примеры хотя бы двух стран, которые подтверждают, что это чушь. Один пример – это Германия, ГДР и ФРГ, другой пример – это Корея, Северная и Южная. Абсолютно одна нация, одни традиции и одна культура, и что сделали с одной страной и что сделали с другой. После 30-40 лет существования ГДР, когда произошло объединение с ФРГ, как быстро удалось добиться изменений и поменять нацию, которая голосовала когда и как надо! Впрочем, до сих пор видно, что с гэдэровцами очень сложно, потому что из прошлого многое еще сохранилось.

В России существует фактическая преемственность власти, и она открыто декларируется, постоянно. Мы осуждаем какие-то плохие вещи, но в принципе… В принципе нынешние правители себя отождествляют с той властью, над которой посмеялись кинематографисты в «Смерти Сталина». Оскорбляемся на всё то, что говорится чужими по поводу войны – у нас же это sacred thing. Я думаю, что скоро будет статья за оскорбление Сталина – в принципе, может и такое быть, потому что это был наш лидер. В такой логике смех над ним – это покушение на нашу историю, попытка пересмотра всего, чем привыкли гордится…. Нет, это нормально, потому что в нынешней жизни гордиться-то практически нечем, и нам остается опираться на то, что было тогда. Причем в препарированном виде, то есть вытаскивать из истории только те плюсы, которые отдаются в душах старого, прошлого поколения как достижение, и забывать о том, каким образом эти достижения были получены. Так что здесь абсолютно всё понятно, так работает пропагандистская машина, и поэтому оскорбление Сталина – это оскорбление всего народа, который кричал «За Родину! За Сталина!» когда шёл в атаку.

Все наши опросы общественного мнения и прочее, они, конечно, нужны для того, чтобы понимать, как реагируют люди на те или иные вещи, потому что они реагируют спонтанно и в основном так, как им сказали по телевизору. Но если по телевизору в течение двух-трех лет говорить, например, что благотворительность – это потрясающая вещь, что мы все должны быть вот такими открытыми, свободными и так далее, то люди станут свободными, наверняка. Насилие – у него есть корень «сила», а сила сейчас в стране превалирует. Демонстрация силы – это то, что должна делать Россия, потому что только так мы можем выжить во враждебном окружении. Это известно, это то, о чем говорит наш президент. Поэтому, для него сила – это главное, что должно характеризовать нацию. Проявления силы, особенно у тех, кто слаб – это насилие. У слабого человека проявление силы – это насилие, у сильного человека проявление силы – это великодушие. Всё наоборот, насильник он слабый всегда.

Текст — Кирилл Ежов, Инга Пагава

Фотография — Ксения Гагай